[вернуться в список статей]
Особая точка земли
По рассказам мамы, отец мой Николай Андреевич был крепкий голубоглазый парень, жизнерадостный, добрый. Быстро и ловко справлялся с любым делом. На гулянках – душа компании. Если где драка возникнет, он всегда разнимал драчунов, мирил их.
Тогда, в начале лета 1941 года, отец опять был на военных сборах – в Красноярске, в военном городке нынешней Зеленой Рощи. А через неделю после объявления войны их воинскую часть уже отправили на фронт.
Как я узнал позднее, это была первая, самая боеспособная, обстрелянная в Финляндии, дивизия – 119-я стрелковая, впоследствии ставшая 17-й гвардейской. Много односельчан было в ней. И когда в деревне стало известно, что ее воинский эшелон будет целые сутки стоять на станции Клюквенной (ныне г. Уяр), то многие женщины отправились туда, чтобы попрощаться со своими мужьями и сыновьями. Пошли пешком по шпалам от станции Заозерной, а это добрых 30 верст, так как добраться туда на поезде уже не было никакой возможности.
Свиделась и попрощалась с сыном тогда бабушка Степанида, а мама с мужем – нет. Из-за нас, малолеток, не смогла она пойти со всеми и всю жизнь казнилась из-за этого. И всю жизнь держала обиду на родственницу, отказавшуюся понянчиться с нами.
С дороги отец написал, что в пути встретился с младшим братом Игнатом – тот ехал в другом эшелоне: «…Веселый Игнаша – песни поет, на гармошке играет, будто на гулянку едет. А я-то уже знаю, куда…»
Потом были письма и с фронта. Писал, что был в сильных боях, дважды был в окружении.
Тревожно притихла тогда деревня. Вести, одна хуже другой, приходили с фронта, но были они еще общими и конкретно неосязаемыми. А в декабре 1941 года пришла в деревню первая похоронка – в наш двор. Отец! Говорят, вся деревня собралась у нас во дворе. Женщины, и свои, и чужие, голосили на всю округу… А потом похоронки стали приходить одна за другой. Жуткая статистика подвела итог после войны: ушли на войну десятки мужиков, пришли единицы…
После похоронки пришло еще письмо с фронта – его написал земляк и друг отца Володьков: «Это случилось 4 декабря 1941 года под Калинином, на подступах к Москве. Немцы усилили нажим в бою за деревню Губино, что стоит на шоссе Москва – Калинин. Нашей части пришлось отступить. Для прикрытия отхода оставили Николая с пулеметом и несколько бойцов. Когда тут же, вскорости, мы отбили это место, я нашел его уже убитым. Он был весь буквально изрешечен пулями – немцы в упор расстреляли его из автоматов. В письме многого писать нельзя, поэтому, если вернусь живым, то расскажу подробнее…» Но не вернулся Володьков, не рассказал – погиб в Берлине 5 мая 1945 года.
Много лет спустя после войны мне рассказал дядя Вася (старший брат отца, единственный из братьев, вернувшийся с войны с тяжелым ранением), что он разговаривал с человеком, который был вторым номером в пулеметном расчете отца в тот момент. Тот рассказал так: «Николай был уже ранен в голову, но еще продолжал стрелять. Стали кончаться патроны.
«Давай отходить будем», – говорю я ему.
«Никуда я отсюда не уйду», – был его ответ…»
Дядя Вася по этому поводу рассуждал так: «Или приказ был ему очень строгий, или партейным был… Давай, Юрка, сходим к этому мужику, сам поговоришь с ним. Он здесь же, в Заозерке, живет».
Признаться, я тогда отказался идти. Я был еще совсем молоденьким и боялся, что расплачусь и упрекну этого человека: «Ты почему бросил его? Почему ты сам живой?»
Уже порядком повзрослев, «созрев» для такого разговора, я приехал к дяде Васе и говорю: «Пойдем, дядя, к тому мужику». А дядя Вася отвечает: «Так цэ ж вин вже помер».
Я теперь всю жизнь сожалею об упущенной возможности узнать подробнее о тайне гибели отца.
Я не знаю, был партийным отец или нет, но сейчас предполагаю и простую третью версию – ощущение надвигающейся смерти от тяжелого ранения головы и бессилия ее предотвратить. Нынче я и сам давно отец и даже дед, но до сих пор щемит сердце, когда вспоминаю об обстоятельствах гибели отца. И я немало написал стихов, посвященныхй этой теме.
…После письма Володькова мама вступила в партию и рвалась тоже уйти на фронт, да из-за нас родственники с трудом ее удержали.
С малых лет мечталось мне съездить в те места, где воевал и погиб отец, поклониться им, так как о месте захоронения и думать не приходилось. Но куда? Похоронка и письмо когда-то затерялись, название деревушки плохо запомнилось. Помог случай.
Однажды, в 1973 году, захожу я в книжный магазин «Буревестник», что у нас на Предмостной площади, и мне на глаза попадается небольшая книжка мемуаров «Красноярская гвардейская» подполковника в отставке И. П. Сенкевича. Пролистывая ее, обнаруживаю, что именно в этой дивизии воевал мой отец. А на сороковой странице – описание боя за деревню Губино 4 декабря 1941 года. Волненью моему не было предела: вот она, недостающая информация! Потом я встретился с Иваном Петровичем лично, поговорили мы тогда, и он посоветовал написать письмо в сельсовет этой деревни. Написал. Ответ получил уже из Калининского облвоенкомата: известно даже место захоронения!
Осенью того же 1973 года пассажирский поезд «Красноярск – Москва» увозил меня, жену, сынишку Колю (назван так в честь деда) и маму на свидание с прошлым. Мама уже давным-давно была замужем вторично за Павлом Александровичем Богдановым и родила еще пятерых детей, наших братишек и сестренок, уже тоже ставших взрослыми, но, узнав куда я засобирался, поехала с нами. И Павел Александрович, сам бывший вояка, инвалид войны, слова не сказал против.
В Москве мы остановились у тети Юли, тетушки моей жены Раисы. Когда же через некоторое время собрались ехать в Калинин, заболел Коля, и ему со своей мамой пришлось остаться в Москве, а я со своей мамой поехал в Калинин.
Едем мы с ней в электричке, а за окнами такая непогодь – без конца шел дождь, что мы стали тревожиться: как же мы в конце концов доберемся до какого-то села Бурашево? В ту осень почти беспрерывные дожди залили весь северо-запад России, на полях виднелась увязшая в грязи техника. Мы уже несколько дней в Москве не видели солнца. Смутно и тревожно было на душе от полной неопределенности.
Но наши страхи были напрасны – все шло нормально. Приехав в город Калинин, мы пошли сначала в облвоенкомат. Узнав о цели приезда, нас принял сам военком. Сотрудницей тут же была найдена карточка на погибшего. Заполнили в ней недостающие сведения о родственниках. Поговорили душевно. Так как дело шло к вечеру, нам помогли устроиться в гостиницу и наказали, чтобы мы утром ждали машину, – нас отвезут до места и потом привезут обратно. Прямо груз какой-то свалился с наших плеч и нам стало легко и просто: свои, советские люди заботятся о нас.
Утром, после тридцати минут езды по шоссе, мы были уже в сельсовете села Бурашево Калининского района. Нас ждали. Повели в центр села, где на площади братская могила. Наше волнение достигло предела – удержать слезы было невозможно. Вот она, та ОСОБАЯ ТОЧКА ЗЕМЛИ для нас – священная и дорогая!
Поклонились, цветы положили, наплакались. Мама вслух отчитывалась: «Наказ твой, Коля, выполнила – детей сохранила, вырастила…»
Старожилы, сопровождавшие нас, рассказывали, что в этих краях щли сильные бои и погибло много наших солдат. После войны было принято решение о перезахоронении останков погибших, устанавливались личности по солдатским медальонам. 82 воина похоронены в этой братской могиле. Их список находится на вечном хранении в сельсовете. Жители ухаживают за могилой, сеют цветы. Здесь принимали в пионеры и в комсомол. Сюда приходят новобрачные после регистрации, проводят торжественные митинги…
Всего час пробыли мы с мамой на площади у могилы, и, как чудо, весь этот час светило нам солнце, выглянувшее из-за туч. Оно снова скрылось, когда мы поехали обратно. Остановились на несколько минут у деревни Губино, склонили головы…
В 1983 году приезжала в Бурашево моя сестра Нина. И она отдала отцу свой дочерний поклон. Как жаль, что нет возможности ездить запросто к этой, святой для нас, точке земли! А теперь уже мы и сами состарились. Прости нас за это, отец!
Память, память – самое необыкновенное человеческое свойство, и мы, дети погибших отцов, самые основные хранители ее. И долг наш – как эстафету передать ее дальше своим детям и внукам. Нельзя забывать солдат, отдавших самое дорогое – жизнь, чтобы их дети и Родина были свободны и счастливы. И пусть эта светлая память живет вечно, уберегая нас от недостойных дел и поступков, ведет как путеводная звезда к намеченной жизненной цели!
Автор: Ю. Наталушко