[вернуться в список статей]
Сибиряк идет - фашистам капут
60 лет назад осенью и зимой под Москвой решалась судьба нашей Родины. Обескровленные в летних боях советские войска принимали на себя удары «Тайфуна» (кодовое название операции по захвату столицы, разработанной генералами вермахта). Изматывая силы противника в кровопролитных оборонительных боях, советское командование готовило ему ответный удар. С седого Урала, из безбрежной Сибири к Москве шли и шли эшелоны с оружием, техникой, людьми, создавая резерв Главного Командования. В урочный час 5 декабря 1941 года его мощь обрушилась на врага. Он был отброшен от Москвы на сотни километров. План молниеносной войны был сорван, миф о непобедимости гитлеровской армии развеян.
Трудно переоценить участие сибиряков в усмирении «Тайфуна». На дальних и близких подступах к Москве стояли насмерть бойцы и офицеры красноярских воинских формирований: 119-й стрелковой дивизии, 365-го отдельного стрелкового полка, 44-й отдельной стрелковой бригады, 392-го, 542-го, 510-го артиллерийских полков. Боевые качества сибиряков получили высокую оценку как полководцев Советской Армии, так и рядовых бойцов, были признаны врагом.
«Сибиряк идет – фашистам капут» – популярная фронтовая поговорка. Родилась она в ночных штыковых атаках, которые систематически применялись во многих сибирских частях и соединениях. В темные зимние ночи бойцы бесшумно продвигались вперед и по заранее установленным сигналам поднимались в штыковую, так называемую «тихую атаку», приводившую немцев в неописуемый ужас. В конце 1941 года шведская газета «Хельгенс нюхетер» со слов германского военного корреспондента писала: «Когда бой начался, немцам пришлось признать, что сибиряки сражаются с нечеловеческим презрением к смерти. Это был беспощадный бой». В корреспонденции речь шла о битве под Москвой. В начале 1942 года в немецкой газете «Берлинер берзенцайтунг» говорилось: «Мы недооценили русскую армию и ее оружие. Особенно это ясно теперь, когда против нас брошены сибирские дивизии, прекрасно снаряженные для войны в зимних условиях. Эти дивизии состоят из солдат, которые чувствуют себя великолепно. Наши пулеметы-автоматы на морозе часто не действуют. Тогда остается лишь холодное оружие и начинается страшная русская рукопашная».
Ярким примером воина-сибиряка служит мой земляк, уроженец п. Балахта С. М. Саксин.
В войну Сергей Михайлович вступил уже умудренным жизненным и военным опытом человеком. Ему исполнилось 40 лет. За его плечами были годы работы с людьми в качестве партийного работника и участие в боях на Халгин-Голе. В 1314-м полку 17-й Московской стрелковой дивизии командир взвода полковой разведки лейтенант С. М. Саксин был самой героической личностью. В те времена во всем полку только он один был награжден боевым орденом – Красной Звезды. Ночными налетами и дерзкими действиями разведчики под его командованием держали в непрерывном напряжении немцев на калужской земле, в районах Угодского завода, Тарутино, Малоярославца, Людиново… Чего только стоила операция по разгрому немецких штабов в Угодском заводе и захвату документов, пригодившихся советскому командованию при подготовке подмосковного контрнаступления.
«Нельзя победить врага, не научившись ненавидеть его всеми силами души. Уничтожайте фашистскую нечисть так, как это делают бойцы командира Саксина…» – гласила армейская листовка первых, самых тяжелых месяцев войны. Сергей Михайлович научился ненавидеть врага, а значит, и побеждать его. Он научил этому и своих бойцов. Об этом свидетельствуют записи в его фронтовом дневнике: «…сегодня мои орлы дерутся, как львы…», «Контратака. Лично убил 21 фрица. Сильно контузило. Задавило. Ребята откопали…». И далее: «…лежу в ППМ, как хрен моржовый. Трутень, кто – разведчик или баба. Все равно удеру на передовую». И нет сомнения в том, что он удрал.
В сводках Совинформбюро и на страницах «дивизионки» неоднократно сообщалось и о снайперских достижениях С. М. Саксина. Как истинный сибиряк, владея незаурядным талантом охотника, он мог подолгу выслеживать одиночные фигуры гитлеровцев и с первого же выстрела поражать цель. Как вспоминает его однополчанин и боевой друг Василий Журавлев, «не то около трехсот, не то триста с хвостиком истребленных вражеских «кукушек» было на саксинском счету. «Побелковал» же он вволю на реке Угре, когда дивизия наша стояла в длительной обороне, а у Сергея Михайловича к этому времени имелась своя, личная, выверенная винтовочка с оптическим прицелом».
Отчаянная смелость и бывалость снискали Сергею Михайловичу любовь солдат и уважение начальства. Правда, последнее частенько делало ему и выговоры за чрезмерную лихость и невыдержанность в выражениях.
За год с небольшим своего пребывания на фронте он много раз был ранен. Последнее ранение 2 сентября 1944 года на реке Воря вблизи станции Угра было тяжелым. После восьми госпитальных месяцев ни о каком возвращении на фронт не могло быть и речи: на 60 процентов было потеряно зрение. Сергей Михайлович вернулся домой и начал работать в Красноярском крайкоме партии. В 1951 году он ослеп полностью. Но разве мог такой мужественный, неуемной энергии человек смириться с этим?! В борьбе за зрение он шел на новые операции. И вот в 1961 году он снова увидел свет, увидел землю, за которую проливал кровь в боях под Москвой. И разве могли вот такие люди, как наш отважный земляк не отстоять столицу?! Это о них Маршал Советского Союза Р. Я. Малиновский сказал: «Лучших воинов, чем Сибиряк и Уралец, бесспорно, мало в мире. Поэтому рука невольно пишет эти слова с большой буквы».
Автор: Г. Чиханчина, зав. сектором отдела современной истории Красноярского краевого краеведческого музея